Врачебница душ человеческих
В 1933 году храм поселка Солдатское (ныне – Дустабад) был разрушен. Но православные остались. В 1942 году прихожане выкупили дом, где и стали собираться на общую молитву.
В 1947 году дом освящен и зарегистрирован как молитвенный. Когда в советские времена в Ташкенте притесняли православных, в Солдатском собиралась вся верующая интеллигенция. В 1992 году храм передан Свято-Никольскому женскому монастырю как подворье.
Через шесть лет, 15 августа 1998 года, по молитвам и ходатайствам владыки Владимира, решением Священного Синода Русской Православной Церкви подворье преобразовано в самостоятельный Покровский женский монастырь. Сегодня в монастыре подвизается 31 насельница. О жизни монастыря рассказала игуменья Манефа (Караваева).
– Матушка, расскажите о строительстве нового храма. – Когда владыка Владимир в 1999 году благословил нас на строительство нового храма, мы приняли это известие с большой радостью. Ведь старый храм был очень ветхим, и в него вмещалось не так много людей.
В скором времени владыка приехал к нам, увидел начинающееся строительство и сказал: «Стройка стройкой, но не забывайте строить внутренний храм». И храм стал строиться именно по воле Божией. Мы жили будничной монастырской жизнью, молились, а стройка шла с Божией помощью.
Продолжалась она двенадцать лет. За это время мы возвели храм и два сестринских корпуса. Все эти годы нам помогало много благодетелей, жертвуя в основном строительные материалы.
Активное участие в возведении храма принимал благодетель из Украины Евгений Богданович Мацкула. Кроме того, он всегда меня подбадривал и успокаивал, когда что-то шло не так. – Закончилось ли строительство в монастыре?
– Нет. Вы знаете, строительство можно сравнить с зависимостью – один раз начавшись, оно не заканчивается. Когда возвели что-то одно, поняли – надо строить и другое, третье…
У нас еще очень много строительных работ. Мы заранее готовим жилье для будущих сестер. Помню, в 1996-97 году я была в Пюхтицком монастыре.
Настоятельница говорила, что нужно строить корпуса для людей. Хотя у них тогда и народу было совсем мало. Но она знала, что ситуация изменится.
И действительно, сегодня в монастыре живет более трехсот монахинь. Я тоже думаю, что сначала нужно построить жилье, а потом все будет. В 1998 году у нас была маленькая община – всего три монахини.
И приехал к нам как-то владыка. Мы же в этот момент сидели за трапезой. Он сел с нами как отец и сказал: «Мне нравится, что вы не разрываете связь с людьми.
Обычно монастыри отталкивают народ, а вы – одна семья. Сидите тут все вместе за одним столом – и сестры, и рабочие, и земледельцы, – приобщаете людей к Церкви». Кроме того, владыка сказал: «Когда построите все, что нужно, тогда можете отделяться от мира, а пока живите одной семьей.
Будет одна дружная семья и община, и Господь остальное приложит». По сей день мы выполняем наставление владыки. – Здание храма возведено.
Скажите, легко ли создать храм души человеческой? – Очень трудно. Причем, удивительно, но воспитать других людей намного легче.
Самое трудное воспитать себя. Этот труд каторжный. Познать и признать себя очень, очень сложно.
Особенно человеку самолюбивому, гордому, невоцерковленному. По себе знаю, – чем больше «копаешь» внутри себя, тем больше обнаруживаешь нехорошего. Думаешь иногда, – вроде нет этого греха уже, а иногда до того закрутит…
С собой трудно воевать. К нам приходят разные сестры. Зимней ночью одну женщину привели милиционеры.
На ней было надето четыре пальто, так она мерзла. Мы ее приняли. Вообще, люди с улицы очень редко приживаются.
А она осталась. Когда к нам прибывает новая сестра, мы не обращаем внимание на то, какой ее жизнь была до монастыря. Удивительным образом в наш монастырь приходит много парней и мужчин, нуждающихся в защите.
Иногда люди прибиваются к монастырю, чтобы получить помощь, а потом выходят обновленные, чтобы противостоять злу. Монастырь – врачебница человеческих душ. Здесь пришедшие нецерковные люди учатся исповедоваться, причащаться, жить церковной жизнью, ведущей ко спасению.
Некоторых сестер владыка привез к нам из Никольского женского монастыря в Ташкенте. Многие, услышав про монастырь, приезжают как трудники, и со временем остаются. – Не тяжело ли сестрам выполнять послушания?
Например, на монастырском поле сестры успевают и за полем смотреть, и за животными ухаживать, и на службы приходить… – Секрет прост. Ведь в монастырь приходит два типа людей – те, кто хочет хорошо устроиться, и те, кто хочет спастись.
Последним все хорошо, они всем довольны. Если человек хочет трудиться, Господь обязательно поможет. А другим все не так, они ворчат, возмущаются.
Но к счастью, нередки случаи, когда люди меняют свои жизненные ориентиры и становятся на путь спасения. А на поле благодать ближе чувствуется. Полевые сестры успевают и за пятью огородами смотреть, и за свиньями, и за коровами, и за козами, и за птицами.
Но сестры всегда радостны. У них нет печали в глазах. Они всегда говорят, что у них и усталость какая-то радостная.
– То есть благодать Божия подается не только через молитву, но и через труд? – Конечно. Сколько раз бывает – устанешь, утром еле просыпаешься, но пересилишь себя, а потом весь день бегаешь, как будто и не уставала.
У сестер много послушаний. Они устают. Поэтому, например, в жару, я строго-настрого запретила им работать днем.
Да и молитвенное правило я попускала для них покороче. Но сейчас они сами попросили вычитывать его полностью. – Вы воспитываете сестер, а воспитывают ли Вас они?
– Безусловно. Бывает у меня и обида на сестер. Обижусь на одну, а потом думаю – так она же открыла мне, какая я на самом деле, ну как на нее сердиться.
Иду к ней просить прощения, смотрю – она навстречу. И мы почти одновременно просим друг у друга прощения. Я считаю, что надо первой подходить к сестрам.
Первой просить прощения. У всех, даже у тех, кто моложе на десятки лет. Сестрам надо показывать, что ты не обижаешься.
Этому я научилась у игуменьи Сергиевского монастыря Преображенской пустыни в Риге. Я поняла одно – без монастырских сестер я умру. Говорю это совершенно искренне.
Владыка Владимир часто брал меня с собой в Киргизию. Стою я на службе, а у меня все сестры наши перед глазами… Думала о них постоянно.
– Как монахини относятся друг ко другу? – Заступаются друг за друга. Например, я кого-то наказываю, а они наперебой: «Матушка, это я виновата».
Очень хорошо, что они хотят разделить горе с ближними. – Каковы отношения монастыря с местными жителями? – Очень хорошие.
Например, женскому монастырю в Ташкенте жертвуют много вещей, посуды и других необходимых в быту вещей. Мы договорились с ними, и теперь они присылают нам большую часть пожертвований. Мы же распределяем их по дустабадским махаллям.
Когда у кого-то из горожан намечается большой праздник, но они стеснены в средствах, они обращаются к нам за помощью, и мы делимся с ними зерновыми культурами. И местные жители помогают нам. Например, нам нужно было построить забор, и махалля выделила средства.
Бог милосерден к нам за то, что мы милосердны к людям. – Есть ли какие-то способы привлечь насельников в монастыри? – Я против того, чтобы людей скопом гнать в монастырь.
Это всем правилам противно. У людей, решивших остаться в монастыре, должно заговорить сердце. Так случилось и со мной.
Я «случайно» оказалась в Пюхтицком монастыре, где планировала провести всего три дня, поскольку должна была улетать в Петербург. В монастыре меня определили в келью, где жили еще четыре послушницы. Но тут же ко мне пришла настоятельница и сказала, что поскольку я тут всего на три дня, трудиться мне не надо, а стоит только молиться.
И выделила мне отдельную келью. С того момента – куда бы я ни пошла, что бы ни делала, у меня было такое чувство, что я нашла то, чего мне не хватало всю жизнь. Тогда я твердо решила, что буду монахиней.
На исповеди у одного старенького священника сказала, что хочу в монастырь, и дочку сюда же определю. Но священник меня оттолкнул и сказал: «У тебя одна дорога, а дочь пусть выберет сама». И я тоже думаю – должен человек сам избрать этот путь.
Требовать невозможно. Это преступление. Точно также нельзя человека заставить любить.
Любовь должна сама родиться. Не под ударом кнута и не под приманкой пряника. А сама.
Внутри. Конечно, сразу это не происходит, ведь любовь приходит через труды, жертвы и осознание того, что себя надо изменить. – Совсем скоро монастырь отметит престольный праздник.
В прошлом году на престол к вам приезжал митрополит Викентий. Каковы планы на этот год? – Обычно в будние дни у нас мало людей, – все на работе.
На престол же всегда много гостей. И детей очень много. Люблю, когда на престольный у нас много духовенства.
Бывало до десяти священников. Но сейчас батюшки приезжают реже. Мы были рады, что в прошлом году владыка служил у нас.
Надеемся, и в этом году он возглавит Божественную литургию в день престольного праздника в нашем монастыре. Когда служит архиерей, чувствуется какая-то особая благодать. Об этом даже сестры говорят.
– Не чувствуете ли Вы трудность в том, что монастырь отдален от столицы? – Когда я была в Рижском монастыре, то впервые поняла пустынников. Дело в том, что монастырь расположен в лесу.
Там очень красиво, свежий воздух и тишина… Тут можно остаться наедине с самим собой. Разница городского и загородного монастыря большая.
Но спасаются и там, и там. Правда за городом спокойнее. И людям, приезжающим сюда, отрадно.
Монашеская жизнь – вершина молитвенного и трудового делания. Это тайна. При постриге человек получает новое имя и новый образ жизни.
С кротостью, смирением и послушанием он молится за весь мир. А в городе или в лесу – неважно. – Спаси Вас Господь, матушка.
Также я побеседовал с инокиней Вассой (Лебедевой). Она приняла монашеский постриг меньше года назад. До этого десять лет несла послушание в Покровском монастыре.
В 2009 году она с отличием окончила Катехизаторское отделение при Ташкентской духовной семинарии. Защищала диплом по теме «Как организовать Воскресную школу на приходе». Неудивительно, что Воскресную школу в монастыре сегодня ведет именно она.
– Расскажите о работе монастырской Воскресной школы. – Я преподаю здесь с 2006 года. За это время мы с детьми прошли Ветхий и Новый заветы, ребята знают обо всех двунадесятых и великих праздниках.
В этом году хотим пройти жития наиболее известных святых. На сегодняшний день у нас около двадцати ребят. – Участвуют ли воспитанники Воскресной школы в Таинствах?
– Конечно. Кроме того, каждое воскресенье они поют на клиросе вместе с сестрами. – Необходимо ли духовное образование для современной молодежи?
– Оно не каждому дается. Кому-то может не понравится. А для кого-то это интересно.
Кто-то сначала приходит ради общения, ради пения в хоре, а потом начинает и духовно расти, узнавать о Христе и Его Церкви. Многие наши воспитанники уже выросли из возраста Воскресной школы. Но так радостно, когда они приходят и с любовью вспоминают о проведенных годах за изучением слова Божия.
– Учатся ли ребята помогать ближним? – Социальной деятельности у нас пока нет. Но нет здесь и такого, чтобы дети сидели сложа руки.
Они то воды принесут, то еду монахиням в поле. К тому же у нас ежедневно обедают нуждающиеся люди, мы устраиваем для ребят из детских домов праздники. – Чувствуете ли Вы какие-то изменения после принятия монашеского пострига?
– Да. Стало больше трудностей, которые нелегко преодолевать. Но с помощью Божией все потихоньку решается.
Зато сейчас я чувствую большую ответственность перед Богом. Приглашаем всех читателей газеты посетить Покровский монастырь. Ежедневно от Южного вокзала Ташкента курсирует маршрутка, стоимость которой 3000 сум.